dzenterrorist (dzenterrorist) wrote in bdtoking,
dzenterrorist
dzenterrorist
bdtoking

ПРОТОКОЛЫ СИОНСКИХ МУДРЕЦОВ. Впечатления дилетанта.

Согласно одной из легенд 24 документа, которые позднее получили название «Протоколы сионских мудрецов» были написаны и прочитаны Теодором Герцелем в 1896 году, во Франции или Швейцарии, на конференции масонов-заговорщиков еврейской национальности.
Эти «Протоколы» являются своего рода программой свержения всех существующих в мире правительств с целью возвести на мировой трон еврейского царя.
Сейчас многое из этой программы по крайней мере для меня выглядит наивным, забавным и даже смешным, несмотря на то, что некоторые ее пункты были внедрены в жизнь. Тогда в конце девятнадцатого века эта программа стала воплощенным на бумаге наиболее ужасным из ночных кошмаров монархически настроенного обывателя. Да и сейчас есть немало тех, кто принимает «Протоколы» за чистую монету. Есть и те, кто утверждает, что «Протоколы» являются антисемитской фальшивкой, выдуманной, чтобы дискредитировать евреев в глазах общественности.
Я не знаю, кто и зачем писал эти протоколы. Признаюсь в этом сразу. Более того, я не считаю себя достаточно компетентным в заговорологии человеком, чтобы однозначно судить о том, насколько эта программа могла быть руководством к действию для какой-либо группы людей.
Я – обычный дилетант, у которого после прочтения «Протоколов» появилось несколько мыслей и вопросов, которыми я и хочу здесь поделиться.
И первый возникший у меня вопрос можно сформулировать так: Для кого писались эти тексты?
Согласно легенде они были предназначены для узкого круга заговорщиков или масонов высоких степеней посвящения еврейской национальности. Но содержание и стиль этого доклада заставляет меня глубоко в этом усомниться. Слишком уж много в «Протоколах» прописных истин, монархического бреда, и параноидальных планов, достойных монолога главного злодея из комиксов, чтобы они были адресованы профессиональным заговорщикам.
Вот несколько характерных фрагментов текста:

Политика не имеет ничего общего с моралью. Правитель, руководящийся
моралью, неполитичен, а потому непрочен на своем престоле. Кто хочет
править должен прибегать и к хитрости, и к лицемерию. Великие народные
качества - откровенность и честность - суть пороки в политике, потому
что они свергают с престолов лучше и вернее сильнейшего врага. Эти
качества должны быть атрибутами гоевских царств, мы же отнюдь не должны
руководиться ими.

Ну и какой с позволения сказать политик, а тем более закулисный политик способен предположить, что откровенность и честность могут быть присущи гоевским или каким-либо еще правителям, не говоря уже о том, чтобы самому руководствоваться этими принципами?

Чтобы выработать целесообразные действия, надо принять во внимание
подлость, неустойчивость, непостоянство толпы, ее неспособность
понимать и уважать условия собственной жизни, собственного
благополучия. Надо понять, что мощь толпы слепая, неразумная,
нерассуждающая, прислушивающаяся направо и налево. Слепой не может
водить слепых без того, чтобы их не довести до пропасти, следовательно,
члены толпы, выскочки из народа, хотя бы и гениально умные, но в
политике не разумеющие, не могут выступать в качестве руководителей
толпы без того, чтобы не погубить всей нации.
Только с детства подготовляемое к самодержавию лицо может ведать
слова, составляемые политическими буквами.
Народ, предоставленный самому себе, то есть выскочкам из его среды,
саморазрушается партийными раздорами, возбуждаемыми погонею за властью
и почестями и происходящими от этого беспорядками. Возможно ли
народным массам спокойно, без соревнования рассудить, управиться с
делами страны, которые не могут смешиваться с личными интересами?
Могут ли они защищаться от внешних врагов? Это немыслимо, ибо план,
разбитый на несколько частей, сколько голов в толпе, теряет цельность,
а потому становится непонятным и неисполнимым.
Только у Самодержавного лица планы могут выработаться обширно
ясными, в порядке, распределяющем все в механизме государственной
машины; из чего надо заключить, что целесообразное для пользы страны
управление должно сосредоточиться в руках одного ответственного лица.
Без абсолютного деспотизма не может существовать цивилизация,
проводимая не массами, а руководителем их, кто бы он ни был. Толпа -
варвар, проявляющий свое варварство при каждом случае. Как только толпа
захватывает в свои руки свободу, она ее вскоре превращает в анархию,
которая сама по себе есть высшая степень варварства.

Наш пароль - сила и лицемерие. Только сила побеждает в делах
политических, особенно если она скрыта в талантах, необходимых
государственным людям. Насилие должно быть принципом, а хитрость и
лицемерие - правилом для правительств, которые не желают сложить свою
корону к ногам агентов какой-либо новой силы. Это зло есть единственное
средство добраться до цели, добра. Поэтому мы не должны останавливаться
перед подкупом, обманом и предательством, когда они должны послужить к
достижению нашей цели. В политике надо уметь брать чужую собственность
без колебаний, если ею мы добьемся покорности и власти.

Еще в древние времена мы среди народа крикнули слова "свобода,
равенство, братство", слова, столь много раз повторенные с тех пор
бессознательными попугаями, отовсюду налетевшими на эти приманки, с
которыми они унесли благосостояние мира, истинную свободу личности,
прежде так огражденную от давления толпы. Якобы умные, интеллигентные
гои не разобрались в отвлеченности произнесенных слов, не заметили
противоречия их значения и соответствия их между собою, не увидели, что
в природе нет равенства, не может быть свободы, что сама природа
установила неравенство умов, характеров и способностей, равно и
подвластность ее законам, не рассудили, что толпа - сила слепая, что
выскочки, избранные из нее для управления, в отношении политики такие
же слепцы, как и она сама, что посвященный, будь он даже гений, ничего
не поймет в политике - все это гоями было упущено из виду; а между тем
на этом зижделось династическое правление: отец передавал сыну знание
хода политических дел, так, чтобы никто его не ведал, кроме членов
династии, и не мог бы выдать его тайны управляемому народу. Со временем
смысл династической передачи истинного положения дел политики был
утрачен, что послужило к успеху нашего дела.

В действительности для нас нет препятствий. Наше Сверхправительство
находится в таких экстралегальных условиях, которые принято называть
энергичным и сильным словом - диктатура. Я могу по совести сказать, что
в данное время мы законодатели, мы творим суд и расправу, мы казним и
милуем, мы как шеф всех наших войск, сидим на предводительском коне. Мы
правим сильною волею, потому что у нас в руках осколки когда-то сильной
партии ныне покоренной нами. В наших руках неудержимое честолюбие,
жгучая жадность, беспощадная месть, злобная ненависть.
От нас исходит всеохватывающий террор. У нас в услужении люди всех
мнений, всех доктрин: реставраторы монархии, демагоги социалисты,
коммунары и всякие утописты (* Только не христиане, нелицемерно
преданные Церкви и не раскрывающие пред внешними "наготы Отчей", не
ищущие у внешних суда над Матерью своею - Церковью.).
Мы всех запрягали в работу: каждый из них с своей стороны
подтачивает последние остатки власти, старается свергнуть все
установленные порядки. Этими действиями все государства замучены; они
взывают к покою, готовы ради мира жертвовать всем; но мы не дадим им
мира, пока они не признают нашего интернационального Сверхправительства
открыто, с покорностью.

От либерализма родились конституционные государства, заменившие
спасительное для гоев Самодержавие, а конституция, как вам хорошо
известно, есть не что иное как школа раздоров, разлада, споров,
несогласий, бесплотных партийных агитаций, партийных тенденций - одним
словом, школа всего того, что обезличивает деятельность государства.
Трибуна не хуже прессы приговорила правительства к бездействию и к
бессилию и тем сделала их ненужными, лишними, отчего они были во многих
странах свергнуты. Тогда стало возможным возникновение республиканской
эры, и тогда мы заменили правителя карикатурой правительства -
президентом, взятым из толпы, из среды наших креатур, наших рабов. В
этом было основание мины, подведенной нами, под гоевский народ, или,
вернее под гоевские народы.

Когда наступит время нашего открытого правления, время проявлять
его благотворность, мы переделаем все законодательство: наши законы
будут кратки, ясны, незыблемы, без всяких толкований, так что их всякий
будет в состоянии твердо знать. Главная черта, которая будет в них
проведена, - это послушание начальству, доведенное до грандиозной
степени. Тогда всякие злоупотребления иссякнут вследствие
ответственности всех до единого перед высшей властью представителя
власти. Злоупотребления же властью, лежащей ниже этой последней
инстанции, будут так беспощадно наказываться, что у всякого отпадет
охота экспериментировать свои силы. Мы будем неукоснительно следить за
каждым действием администрации, от которой зависит ход государственной
машины, ибо распущенность в ней порождает распущенность повсюду: ни
один случай незаконности или злоупотребления не останется без
примерного наказания.
Укрывательство, солидарное попустительство между служащими в
администрации - все это зло исчезнет после первых же примеров сурового
наказания. Ореол нашей власти требует целесообразных, то есть жестоких
наказаний за малейшее нарушение, ради личной выгоды, ее высшего
престижа. Потерпевший, хотя бы и не в мере своей вины, будет как бы
солдатом, падающим на административном поле на пользу Власти, Принципа
и Закона, которые не допускают отступления с общественной дороги на
личную от самих же правящих общественной колесницей. Например, наши
судьи будут знать, что, желая похвастать глупым милосердием, они
нарушают закон о правосудии, который создан для примерного назидания
людей наказаниями за проступки, а не для выставки духовных качеств
судьи... Эти качества уместно показывать в частной жизни, а не на
общественной почве, которая представляет собою воспитательную основу
человеческой жизни.
Наш судьбоносный персонал будет служить не долее 55-летнего
возраста, во-первых, потому, что старцы упорнее держаться предвзятых
мнений, менее способны повиноваться новым распоряжениям, а во-вторых,
потому, что это нам доставит возможность такой мерой достигнуть
гибкости перемещения персонала, который этим легче согнется под нашим
давлением: кто пожелает задержаться на своем месте, должен будет слепо
повиноваться, чтобы заслужить этого. Вообще же наши судьи будут
избираемы нами из среды только тех, которые твердо будут знать, что их
роль карать и применять законы, а не мечтать о проявлении либерализма,
за счет государственного воспитательного плана, как это ныне воображают
гои... Мера перемещения будет служить еще и к подрыву коллективной
солидарности сослуживцев и всех привяжет к интересам правительства, от
которого будет зависеть их судьба. Молодое поколение судей будет
воспитано во взглядах о недопущении таких злоупотреблений, которые
могли бы нарушить установленный порядок отношений наших подданных между
собой.

Наш абсолютизм во всем будет последователен, а потому в каждом
своем постановлении наша великая воля будет уважаема и беспрекословно
исполняема: она будет игнорировать всякий ропот, всякое недовольство,
искореняя всякое проявление их в действии наказанием примерного
свойства.

Наше правление будет иметь вид патриархальный, отеческой опеки со
стороны нашего правителя. Народ наш и подданные увидят в его лице отца,
заботящегося о каждой нужде, о каждом действии, о каждом
взаимоотношении как подданных друг к другу, так и их к правителю.
Тогда они настолько проникнуться мыслью, что им невозможно обходиться
без этого попечения и руководства, если они желают жить в мире и
спокойствии, что они признают самодержавие нашего правителя с
благоговением, близким к обоготворению, особенно когда убедятся, что
наши ставленники не заменяют его властью своею, а лишь слепо исполняют
его предписания. Они будут рады, что мы все урегулировали в их жизни,
как это делают умные родители, которые хотят воспитывать своих детей в
чувстве долга и послушания. Ведь народы по отношению к тайнам нашей
политики вечно несовершеннолетние дети, точно также, как и их
правления...

Не знаю как тогда, но сегодня подобные «истины» могут показаться откровением разве что какой-нибудь блондинистой домохозяйке, все еще верящему в доброго царя (а ныне президента) обывателю, параноику-антисемиту или пациенту психиатрического диспансера с диагнозом слабоумие.
Но вернемся к «Протоколам» и обратим внимание на их стиль. По стилю «Протоколы» - это, скорее, некий манифест, предназначенный для широкого круга читателей или же парламентская речь, но никак не тайная программа для особо посвященных заговорщиков. Слишком уж много в ней для этого пафоса и эмоций. Другими словами эта тайная программа скорее всего изначально писалась для того, чтобы стать явной и явить миру «доказательство» ужасного по своему масштабу и замыслу еврейского заговора.
Сегодня, спустя сотню с лишним лет с момента их появления мне представляется не столь важным кем, когда и для чего были написаны эти «Протоколы» тогда. Намного важнее то, что «Протоколы», во-первых, независимо от того, считаются они подлинными или чьей-то антисемитской подделкой, до сих пор подаются как серьезный политический труд который используется как «весомый аргумент» всевозможными параноиками-экстремистами; во-вторых, используется в качестве «весомого аргумента» целым рядом правозащитных еврейских организаций, требующих под видом борьбы с антисемитизмом эксклюзивных прав и свобод для евреев; и в третьих, одновременно запрещается к распространению властями, что ставит на «Протоколах» клеймо серьезной подрывной литературы.
В заключении хочу сказать, что в мире полно возведенных в ранг святынь одними и проклинаемых другими социальными группами религиозных философских или «научных» трудов, серьезное отношение к которым возникает не благодаря исключительности их содержания, а потому, что вокруг них ломают копья и брызжут слюной батальоны признанных авторитетов и адептов серьезности, возводящих эти труды в ранг Высших Истин или Законов или запрещающих даже малейшее упоминание о них. Разумеется, у людей складывается мнение, что раз столь признанные авторитеты а за ними следом и общество в целом ТАК относятся к данным трудам, значит в них ДЕЙСТВИТЕЛЬНО содержится нечто ЭТАКОЕ, достойное того, чтобы подобно всем остальным патетически духовно онанировать на эти труды, зачастую даже не поинтересовавшись их содержанием или же начать их вместе со всеми проклинать.
Именно поэтому всевозможные хранители «Святынь» спускают всех собак каждый раз, когда кто-то пытается отнестись к ним с юмором, не говоря уже о таком явлении как жестокий стеб. Потому что стеб является тем самым орудием, которое легко сможет уничтожить ореол святости или проклятия, созданный вокруг такого труда.
Насколько мудрыми покажутся вам библейские откровения, если они будут публично исполняться в манере Евгения Петросяна? А «Моя борьба» Гитлера? А зажигательные речи политиканов, священников и публичных ораторов?
На мой взгляд «Протоколы сионских мудрецов» можно смело отнести к разряду таких вот раздутых адептами серьезности трудов. Но если их кто-то раздувает, значит это кому-то нужно?
Самозванец Валерий. Специально для Шизофренического Вестника Имени Бреда Пита. 08 10 08
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments